Skip to content

СИНДРОМ ГИБСОНА (о проблеме, которую каждый мужчина решает по своему).

Моя хорошая знакомая Джил Ремингтон – доктор медицинских наук, фармаколог. После окончания престижного калифорнийского университета она работает в одном из крупных госпитальных комплексов Южной Калифорнии. Там она изображает из себя важную персону. Но сегодня ей не нужно притворяться, ее никто здесь не видит. Со мной она просто Джил.
Мы сидим на палубе моей яхты, свесив ноги за борт. Парус я отпустил, его лениво полощет полуденный бриз. Волны мягко накатывают и щекочут пятки. Вдали, вдоль побережья Санта Моники серпантин дороги уводит в Малибу, по ней беззвучно снуют машины, с моря похожие на мелких тараканов.

Мы с Джил друзья. Я знаю ее мужа Стива, она сама была однажды подружкой моей последней жены. Вчетвером мы выходили в море, оторваться под парусами. Сегодня Стив по делам в Нью Йорке, а моя последняя давно уже не со мной. И мы вышли в море вдвоем.

-Волли, ты крепкий парень, молодец! Мой дундук на десять лет моложе тебя, а уже развалина, куча болезней, – растянувшись на теплой палубе Джил покуривает свою сигарету.

-Наверное это потому что у него жена доктор, – смеюсь я.

-Не то, – она потянулась за пивом, – у него гены ни к черту, все болячки наследственные, от предков. Такое не лечится.

-А все потому, что вы в Америке смешали крокодила с носорогом, нет у вас понятия о расовой дисциплине, – я прячу ехидную улыбку за зеленым стеклом своей бутылки с пивом. Вот, скажем, в гитлеровской Германии молодые люди перед вступлением в брак проходили контроль на биологическую совместимость, чтоб не рожали уродов.
А у вас что? Ты же специалист, должна знать что у каждой расы свои генетические особенности и свои болезни тоже. И в смешанных браках рождаются дети с букетом наследственных болезней, которые начинают вылезать в период полового созревания.
И неужели вас, медиков, не удивляет тот факт, что у здоровой с виду пары разного цвета кожи или разреза глаз ребенок часто рождается уродом или с врожденным пороком сердца..? А иной к своим двадцати годам становится тучным бегемотом? Сколько миллионов таких инвалидов вокруг, сидящих на таблетках и уколах?

А уж если говорить о придурках, то тридцать лет тому назад их в нашей стране было десять процентов от всего населения. Прошло еще пятнадцать лет и идиотов насчитывалось уже двадцать процентов. Эта статистика Американской Ассоциации психиатров, она в открытом доступе. А на сегодня идиот — уже каждый третий. Налицо прогресс! Или регресс, называй как тебе нравится… Придурков нужно изолировать от общества, но больничных коек на всех не хватает. Поэтому идиоты бегают по улицам и если какой из них прибьет нормального гражданина, то ему за это ничего не будет. У него ведь справка о том, что он придурок, а закон таких не наказывает. Еще через двадцать лет мы будем жить в сумасшедшем доме!

Джил делала вид что любуется морскими птицами в небе высоко над нами. Но ее лицо выдавало замешательство.

-Остынь, Волли, – она стрельнула окурком в воду. Ты что, курс политической психиатрии мне читаешь? Или ты хочешь делать еще одну революцию в Америке?
Конечно, она обиделась, я зря разошелся.

-Джил, прости. Совсем не к месту поднял тему, – я поднялся за холодным пивом. Вот так вляпаешься, а потом приходится прятать глаза.

-Ты тоже прав, – смягчилась Джил, когда я вернулся. Мы чокнулись бутылками, в знак примирения.

-Но изменить ничего нельзя, понимаешь? – она прикурила новую сигарету. Оглянись, Волли, говоря языком твоей статистики, восемьдесят процентов американцев – толстяки! Это уже национальная трагедия. В выращивании которой я тоже принимаю участие, – она нервно затянулась сигаретным дымом. Людей за последние двести лет стало на планете втрое больше, но плодородных земель, на которых выращивают для них еду, не прибавляется! Поэтому производители отравляют плантации пестицидами, а пищевые корпорации пичкают мясо птиц и животных гормонами. Мы перешли на химию и отсюда – все наши болезни. Организм отказывается потреблять это дерьмо, бунтует. И умирает.

Получив свою прибыль, корпорации передают нам больных, которых они расплодили. А мы «лечим» этих несчастных пилюлями, сажаем их на иглу. И с этой иглы им уже не слезть. Наша индустрия – те же корпорации и мы тоже хотим больше денег! Последний наш партнер в этом бизнесе – гробовщик… Поэтому остается думать о себе.
Хочешь оставаться здоровым – не покупай мои таблетки! – засмеялась Джил. Если занемог – лечись народной медициной. Бери пример с кошек и собак, они едят траву, когда у них возникают проблемы со здоровьем. Жуй чеснок, пей травяные настойки и больше бегай по утрам. Да и вообще, жить одному вредно и опасно для здоровья. Может тебе стоит жениться? Тут в ней явно заелозила Женщина.

-Джил, ну сколько можно, – вздохнул я, – ты же знаешь, у меня уже три ходки.

-Ну и что? Ты все еще завидный жених, – смеялась она.

Я скривил гримасу плохо изображая улыбку:

-Ну хорошо, если мы подняли эту тему, то поделюсь с тобой секретом. Надеюсь, никому не будешь трепаться об этом..?
Она согласно кивнула. Я помолчал, подбирал нужные слова:

-Видишь ли, дело в том, что у меня развился синдром Гибсона, не могу больше жениться, – наконец выдавил я из себя.

Джил уставилась на меня:

-Гибсон? Он психиатр? Не слыхала о таком синдроме, – она сочувственно умолкла.

-Он не психиатр. И он нормальный, абсолютно. Он голливудский актер и продюсер, очень одаренный, – я зажег свою сигару.
Немая сцена.

-Вальтер, ты меня разыгрываешь! – у Джил округлились и без того ее круглые глаза.
Вот это штучка, ха-ха! За это стоит выпить,- она потянулась к ящику позади нас, вытащила из него бутылку виски и откупорив, отпила прямо из горлышка, протянув мне бутылку. Я поддержал ее большим глотком.

-Ха-ха-ха, синдром Гибсона, браво! – она каталась по палубе.

Недавний судебный процесс голливудского актёра Мэла Гибсона был самым громким скандалом в индустрии киношников и стоил Мэлу миллионы долларов. О его связи с российской охотницей за деньгами трепались все газеты Лос Анджелеса и Нью Йорка.

-Ты зря смеешься, Джил, – я втянул дымок сигары. Это мировая проблема, о которой психиатрия пока умалчивает. Она будет покруче восьмидесяти процентов толстяков Америки! ***

Солнце куталось в вечернюю дымку, я убрал парус и завел двигатель. Усадил Джил к мачте и пристегнул ее на всякий случай карабинчиком шкота. Виски делает женщину непредсказуемой в своих деяниях. Даже если она и доктор каких-то там наук.

Ошвартовав яхту в марине, мы устроились на веранде местного ресторанчика. Джил была в восторге от воскресного приключения, мурлыкала веселый мотивчик. Она сразу ушла в дамскую комнату и когда вернулась, ее волосы были мокрыми.
Вечерний бриз обветривал наши головы, в динамиках тихо пищала музыка и нам все было по барабану. Мы заказали устриц и шампанское. В глазах Джил стояло любопытство, она явно ждала от меня продолжения. Мы молча выпили и чокнулись пустыми бокалами. Они звякнули как корабельная рында.

-Ты знаешь, что я был женат несколько раз, – вздохнул я. Моя первая “скво” была на три года моложе меня, вторая – на семь лет. Третья была на шестнадцать лет моложе и все они рыскали в поисках своей выгоды. Они мне лгали, я ловил их на этом и все заканчивалось. Друзья удивлялись почему я наступал на одни и те же грабли. А я придумывал для них истории, чтобы отстали. Сам то я понимал что виной всему были моя профессия и красивые женщины. Если выбрал море и женился на красивой – забудь о семейной жизни, ее не будет.
Я наполнил до краев бокалы.

-Ничего не могу с собой поделать, – продолжил я. Мне нравятся стервы, изящные и сексуальные. Рядом с такими мужчина всегда самец и галантный кавалер. Все стервы знают себе цену, они играют и верить им нельзя. Но только с такой я чувствую себя хищником и собственником. Мне льстит, когда я ловлю завистливые взгляды других ловеласов. Я ведь демонстрирую им свой трофей и упиваюсь этим. Так я удовлетворяю свое эго! Наверное я сам определил свою судьбу. Кухарки и дети — не мое. При виде красивой женщины мое воображение дразнит аромат ее тела, а мозг дурманят постельные фантазии. Это сильный наркотик, от него крыша едет!

Случалось, я дрался до крови, готовый порвать на куски того, кто покушался на мою самку. Моя вторая жена была сущей дьяволицей, провоцировала меня, кокетничая с другими мужчинами. Ее смех возбуждал, её зеленые глаза и чувственный рот доводили до исступления многих. Когда-то я был боксером, уличные драки были спортом для меня. При виде крови ее щеки горели, дыхание учащалось. Отдаваясь мне тут же за углом, она слизывала капли крови с моего лица. В эти минуты она тоже удовлетворяла свое эго, ведь я был ее прирученным зверем.

Наверное это особый вид сумасшествия. В царской России жил один высокопоставленный служитель церкви. Был он жутким бабником, волочился за знатными дамами. В минуты близости со своей любовницей он рвал на ней все одежды. А затем отправлялся с ней в самые дорогие салоны, где покупал ей новые наряды. Чтобы на следующем свидании порвать это в клочья опять.

Короче эта стервозная и самая красивая из всех моих женщин так измучила меня своими выходками, что я решил развестись. У меня просто не оставалось сил, я был на грани безумия, нужно было спасать себя и бежать прочь.

Я цедил шампанское и краем глаза наблюдал за Джил. Она молчала и я продолжил:

-Я не очень горевал когда пришло время расставаться. Нет, страдания конечно были, но я уходил от изменщицы и лгуньи, понимая что она должна исчезнуть из моей жизни. Красивая не будет верной женой. Такая слишком любит себя, чтобы любить кого-либо еще.
Уходя от своих жен, я оставлял им квартиры, машины, деньги. Две из них просились назад. Но я не даю второго шанса тому, кто меня предает. Я могу понять ошибку, но не прощаю ложь и измену.

Я наблюдал своих сверстников, погрязших в семейной бытовухе. Их семейная жизнь – это сплошные компромиссы. Они прощают ложь и измены. Становясь подкаблучниками, такие затухают быстро, у них отвисают животы и появляется лысина. Мне их не жаль. Они сами выбрали это. Общество ставит в пример именно таких покорных, называя их морально устойчивыми. А таких как я общество отдает им на расправу, чтобы они забивали таких камнями презрения. И они ненавидят, потому что завидуют. Все эти моралисты – скрытые грешники. Они готовы кинуться в разврат с головой, но так, чтоб никто не узнал. Это и есть настоящий цинизм, двойная мораль социума, которая разрушает души и плодит лицемеров и лжецов. А мой цинизм – это та ступень взросления, с высоты которой видна вся суета сует.

Выговорившись, я умолк. Наблюдая украдкой все это время за Джил, я видел, что не со всем мною сказанным она была согласна.

-Согласна с тобой во многом, – рассмеялась она протягивая мне бокал, – но не во всем.
Мы еще выпили.

-Ну хорошо, приведу конкретную историю, может выслушав ее ты лучше поймешь меня, – продолжил я. Моей последней любовницей была смазливая девица на двадцать восемь лет моложе меня. И меня забавляли незнакомые люди, когда делали комплимент, говоря какая красивая у меня дочь… В эту фурию я имел неосторожность влюбиться. Новая любовь отшибает память и действует как морфий для старых шрамов на сердце, они перестают болеть . Но с этой девицей у меня оказалась биологическая несовместимость, она была сова, а я – жаворонок. Поздним вечером ей хотелось танцевать, пить, гулять. А мне хотелось спать. Рано утром мне хотелось секса, но она спала до полудня. А с бревном какой секс?
Я таскался с ней по ресторанам, покупал ей тряпки, потакал ее капризам в ущерб своему здоровью и кошельку. Меня она просто доила. Но я же бык, а не корова.

Однажды я узнал что у нее есть другие любовники. А она и не отрицала этого, считала это нормой. Ее цинизм меня потряс. От кого она всего этого набралась? Неужели от своей матери? Я в конце-концов очнулся, эта история оказалась поучительной для меня. А ведь был уверен что научился читать женщину. Век живи, век учись, все равно дураком останешься.

После той обманщицы у меня была еще одна, привлекательная и очень сексуальная. Была она моложе меня на шестнадцать лет, как и моя последняя жена. Миниатюрная, изящная и неглупая, она оказалась удивительно свежей, секс и общение были приятны нам обоим. Но она уже приближалась к климаксу и давала понять что хочет определенности. Видя что я не особенно тороплюсь с этим, стала играть с другими мужчинами, втайне от меня.

Мужчины не торопятся, климакс нас не подгоняет. Мне нужно было больше времени, для того чтобы убедиться в том, что на этот раз я встретил нормальную женщину, которой можно верить. Я испытывал к ней сердечные чувства, хотелось верить что они взаимны. Но это снова оказался мираж. Мы расстались.
Да и что меня ждало впереди, останься я с ней? Видеть как она медленно сходит с ума, жить с ее климаксом и истериками по любому поводу…? И как спать с той, которую этот климакс высушивает и которая чаще бывает в кресле гинеколога, чем в постели мужа..?

Джил улыбалась.

-Наверное ты хочешь спросить причем здесь Гибсон?
Мэл Гибсон кинулся в любовные интрижки, может быть потому, что устал от семейной бытовухи, на этом сгорают многие. Однако, не будем спешить судить его за это, семьи живут в согласии до самой старости, не так ли?

Джин улыбалась, но молчала и я продолжал:

-Но в согласии ли они живут? Возможно дети – это тот совместно нажитый скарб, который удерживает пару давно уставших друг от друга людей. И вот дети вдруг выросли и улетели. И у этой одинокой пары любовь давно прошла, но им страшно остаться в одиночестве. И они жмутся друг к дружке.
Возможно у Мэла Гибсона причиной раздора была не только усталость от потерявшей сексуальный драйв жены. Романтичный и наивный, он попал в расставленные сети русской аферистки. Та, родив дочку от Гибсона (а может и не от него), сразу подала на развод и раздел имущества. И получила свои миллионы. Сам Гибсон получил нервное расстройство и душевную травму. Хотел молодую? Заплатил за это, сполна.

Мужчины, как он, как миллионы других по всему миру, физически не могут иметь секс с женщинами, которых природа уже переделала в бабушек. Я один из них. И думаю что секс с состарившейся женщиной – это извращение, первая стадия некрофилии. Хорошо на Востоке, там мужчины гаремы себе придумали. И благодаря этому живут полной жизнью до ста лет и производят потомство. А у нас на Западе жена, которую накрыл климакс, втайне желает своему мужу импотенции, чтобы не сбежал к молодой. И закармливает его, чтобы он растолстел и обленился. Этот способ убийства пока еще не описан психологами. Но он практикуется!
И это медленное убийство, когда принудительная импотенция провоцирует проблему предстательной железы. А простатит – предвестник раковых заболеваний. И все устремления ученых продлить жизнь здорового мужчины которого поразил простатит не имеют успеха. Чтобы найти верное решение может быть нужно перенимать методы Востока. Я лечу проблему посещениями нелегального борделя, хожу к молоденьким азиаткам. И встречаю там многих мужчин моего возраста, которые ходят туда же. Ходят за снадобьем от старения и преждевременной смерти.

Выговорившись, я дымил сигарой. Джил молчала, да мне и самому это все было не очень.

-Я думаю, что тебе об этом синдроме стоит написать диссертацию, – наконец вздохнула она. В психиатрии появится новый ученый и удивит общество, которое давно перестало чему-либо удивляться. Закажи еще шампанского, во рту пересохло, – попросила она.

© Copyright: Вальтер Мария, Свидетельство о публикации №214062000141

Published inNovels

Be First to Comment

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *